Валлерстайн и конец знакомого

Конец знакомого мира: Социология XXI века/Пер, с англ. под ред. В.И.

валлерстайн и конец знакомого

Скачать книгу Валлерстайн И. - Конец знакомого мира: социология XXI века - ПлатонаНет. Позже, в е гг., в работе «Конец знакомого мира» () Валлерстайн выделил ещё один недостаток классической науки, который, он считает. Иммануэль Валлерстайн Являясь с по год это. по существу [« конец знакомого мира»], «конец мира в том виде, в каком мы.

валлерстайн и конец знакомого

Такое исчерпание наступает в — годах. Думаю, что реальность сложнее: Очевидно, не антисистемные силы, раз КМЭ устоял и даже стал более агрессивен. Тем не менее воздействие её продолжалось значительно дольше.

Оно низвергло с пьедестала реформистский центристский либерализм как господствующую идеологию Дальнейшее расширение политических прав и перераспределение материальных благ поставят под угрозу систему капиталистического накопления. Теперь буржуазия будет опираться только на силу. Решающим поворотом в политике ядра КМЭ Валлерстайн считает войну в Персидском заливе года, когда Юг открыто выступил против власти Севера на глобальном уровне и проиграл.

В будущем Валлерстайн видит три варианта борьбы периферии против центра: Чтобы понять, как Валлерстайн отвечает на этот вопрос, необходимо взглянуть на проблему развития КМЭ. Если посмотреть с этой точки зрения, обнаружится, что одно и то же развитие принесло одним народам богатство, другим — нищету; то, что для одних стран стало взлетом, для других обернулось упадком, и без одного не было бы другого.

Именно в ориентации на уровень отдельных государств, полагает Валлерстайн, заключалась ошибка антисистемных сил.

Конец знакомого мира: Социология XXI века БИБЛИОТЕКА УЧЕБНОЙ И НАУЧНОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

Они мыслили в масштабах своих стран, их противники — в масштабе мира-системы ведь капитал свободно перетекает из страны в страну. Эту ошибку и считает нужным исправить Валлерстайн. Здесь мы подходим к ответу на вопрос о судьбе КМЭ в будущем. Пока существует КМЭ, существует и его ядро, которое не может расшириться, если не расширяется КМЭ, а ему теперь расширяться некуда.

Когда КМЭ занимает весь мир, ядро стабильно — если одна страна займет в нем место, это будет означать, что другая страна его потеряет, только и. При этом разрыв доходов между секторами КМЭ как единого целого может даже увеличиться.

Необходимо иное направление развития: Деление мира-экономики на ядро и периферию исчезает не в результате включения в ядро новых стран, а вследствие уничтожения капитализма. Развитие, пошедшее по пути уничтожения капиталистического присвоения, по пути перехода средств производства в руки непосредственных производителей, может стать не иллюзией, а путеводной звездой.

Но этот вариант, как подчеркивает Валлерстайн, не детерминирован настал момент бифуркацииа может быть завоеван в упорной борьбе. Строго говоря, индетерминизм понадобился Валлерстайну для обоснования своих политических взглядов. Понятно, что в современном мире трудно найти научные основы для социального оптимизма. Буржуазия пока что прочно держит инициативу в своих руках, гоня мир к пропасти последней мировой войны.

валлерстайн и конец знакомого

В таких условиях индетерминизм становится просто синонимом веры в чудо. От себя скажу, что выбор между истиной и действием не просто тяжёл, он невозможен. У лжи короткие ноги.

Рецензия: Валлерстайн И. Конец знакомого мира: Социология XXI века : lenya

С тезисом же о необходимости борьбы за будущее не поспоришь. Её острота видна по тому, как по-разному смотрят на современный мир Валлерстайн и его — нет, не оппоненты, — а редакторы русских переводов его книг.

Мне приходилось писать о странных полулиберальных симпатиях Б. Однако мы не сможем решить проблемы, которых будем пытаться не замечать. Я утверждаю это, основываясь на трех исходных посылках, аргументировать ни одну из которых у меня здесь просто нет времени. Первая предполагает, что исторические системы, как и любые другие, имеют ограниченный срок жизни. У них есть начало и длительный период развития, но в итоге, по мере того как они все дальше отклоняются от равновесия и достигают точки бифуркации, наступает конец.

Вторая исходная посылка гласит, что в таких точках бифуркации незначительные воздействия приводят к масштабным изменениям в отличие от периодов нормального развития системы, когда сильные воздействия приносят ограниченные результатыа последствия самих бифуркаций по своей природе непредсказуемы. Третья посылка заключается в том, что современная миро-система как система историческая вступила в стадию завершающегося кризиса и вряд ли будет существовать через пятьдесят лет.

Однако поскольку результаты кризиса не могут быть определены заранее, мы не знаем, станет ли пришедшая на смену новая система или системы лучше или хуже той, в которой мы живем ныне. Но что мы действительно знаем - это то, что переходный период будет грозным временем потрясений, поскольку цена перехода крайне высока, его перспективы предельно неясны, а потенциал воздействия небольших изменений на итоговый результат исключительно велик. Широко распространено мнение, что крах коммунистических режимов в году обозначил великий триумф либерализма.

Я же скорее склонен видеть в этом знак очевидного краха либерализма как определяющей геокультуры нашей миро-системы. Либерализм, по существу, обещал, что постепенное реформирование сгладит диспропорции, присущие данному миропорядку, и уменьшит остроту поляризации. Иллюзия достижимости этих целей в рамках современной миро-системы являлась, по сути, мощнейшим стабилизирующим фактором, поскольку легитимизировала государства в глазах их населения и в обозримом будущем обещала людям рай на Земле.

Такое разочарование, как бы его ни оценивали, подрывает легитимность государств в массовом сознании и лишает их население каких-либо оснований терпеть продолжающуюся и нарастающую поляризацию в структуре нашей миро-системы.

Поэтому я ожидаю серьезных потрясений, сопоставимых с теми, свидетелями которых мы были в е годы, распространяющихся от босний и руанд нашего мира до более богатых и, предположительно, более стабильных регионов мира будущего таких, как Соединенные Штаты. Таковы, на мой взгляд, исходные положения, и вы вольны не разделять их, поскольку у меня нет времени на их обоснование.

Я лишь хотел бы предложить [вашему вниманию] некоторые выводы и заключения политического характера, вытекающие из этих моих посылок. Первый вывод состоит в том, что прогресс, вопреки всем наставлениям Просвещения, вовсе не неизбежен. Но я не считаю, что по этой причине он невозможен. Хотя, пожалуй, не так уж и много, учитывая наши растущие нужды, и, может быть, совсем немного того, что мы можем использовать с достаточной финансовой и, в особенности, энергетической выгодой.

Согласно современным научным данным, США уже пережили пик добычи нефти на рубеже годов [ 10 ]. По отдельным оценкам, в — годах был достигнут и мировой пик нефтедобычи [ 11 ], но даже если это не так, перспектива его достижения в ближайшие годы более чем вероятна.

При этом на настоящий момент отсутствуют достаточно дешевые, доступные и, что самое важное, возобновляемые альтернативные источники энергии, которые бы смогли безболезненно заменить углеводородное топливо. Нехватка энергоресурсов, усложнение и, как следствие, удорожание их добычи, сокращение открытий новых месторождений ставят на повестку целый ряд вопросов: В конечном счете, энергетический кризис с неизбежностью ведет к новым войнам войнам за ресурсыдеградации и разрушению отдельных государств, росту напряженности внутри современных обществ.

Все против всех Третьим важным симптомом, который, безусловно, должен быть отмечен при описании переживаемого сегодня кризиса, является усложнение социальной структуры, а вместе с этим — конец прежней социально-классовой структуры, которая определяла основные политические паттерны и сценарии в прошлом веке.

Конец знакомого мира

Пожалуй, сегодня можно с уверенностью утверждать, что та классовая структура, которая была характерна для XIX — XX столетий и определялась противостоянием относительно легко поддающихся идентификации социальных групп, теперь заметно усложнена и размыта. Современный социум, характеризующийся крайней разобщенностью, представляет собой переплетение интересов и связей множества довольно узких и нередко случайно сформировавшихся вернее, сформировавшихся на основе иллюзии общности интересов объединений людей.

При этом социальные антагонизмы, присущие прежней классовой структуре, никуда не исчезли — напротив, они умножились пропорционально фрагментации общества, они всё так же непримиримы и в любой момент способны вылиться в физические столкновения. В этой связи нельзя не согласиться с наблюдением председателя Конституционного Суда Российской Федерации В. Современное общество представляет собой гетерогенный комплекс недружественных друг другу групп, разделенных по национальному, расовому, конфессиональному, имущественному признаку, по признаку принадлежности к коренному населению соответствующего региона или к приезжим, по признаку проживания в центре страны или на ее периферии и.

В каком-то смысле эта картина не является новой, поскольку такого рода разделения имели место всегда, и ни одно общество, за исключением разве что первобытного, не является полностью однородным. Дело, однако, состоит в том, что еще в прошлом веке существовали вполне ясные перспективы объединения и реформирования общества вокруг той или иной устойчивой социальной общности класса, нации и на основе присущей этой общности идеологии, тогда как в современных сложно организованных обществах ни одна социальная группа не способна претендовать на подлинную идейную гегемонию и выступать в качестве субъекта, интегрирующего социальное пространство.

Пролетариат наемные работники, трудящиесяне исчезнув как социальная функция, исчез как организованный класс, осознающий себя в качестве такового, причем значимую роль в этом сыграли специфически современные формы организации трудовых отношений заемный труд, неформальная занятость, аутсорсинг, широкое привлечение работодателями низкооплачиваемых трудовых мигрантов и.

Крупный капитал, безусловно, существует — это, пожалуй, едва ли не единственный сегодня класс-для-себя, однако он по определению не способен выступать интегрирующим звеном в системе социальных отношений, создавать позитивную повестку для всего общества, ибо живет за счет манипулирования другими: Нация по большому счету также является понятием вчерашнего дня: Время учреждения и конструирования наций прошло.

валлерстайн и конец знакомого

Народы Востока строят свою идентичность, скорее, вокруг религии, европейские же нации более не способы даже эффективно отстаивать свое существование в качестве таковых. Исламская религия, в своих наиболее радикальных фундаменталистских формах заявляющая претензию на позитивный проект объединения народов, на деле также является не более чем инструментом дезинтеграции и сеяния вражды.

Современное общество столь фрагментарно, что оно способно лишь умножать свою фрагментарность [ 17 ]: Поскольку в XXI веке социальные противоречия уже невозможно втиснуть в старую схему противостояния наемных работников и их хозяев, труда и капитала, не может существовать и позитивных моделей их разрешения.

валлерстайн и конец знакомого

Таким образом, эти противоречия могут только накапливаться, выливаясь уже не в классовую войну и не в борьбу за утверждение нации — так или иначе нацеленные на позитивный исход, то есть на перестройку общества на основе той или иной конструктивной повестки, — а в войну всех против всех, в войну бесконечную. Это признак того, что современный социум не просто переживает кризис, но и воспроизводит. Россия является в этом отношении одним из наиболее проблемных мест. Пока правительству удается поддерживать приемлемый уровень жизни для большинства населения, канализировать вспышки социального недовольства и сглаживать конфликты, ситуация в обществе остается под контролем, однако стоит допустить резкое усугубление социально-экономических проблем, снижение уровня жизни и углубление неравенства различных категорий населения, как status quo взорвется.

Духовный релятивизм Во многом раздробленности современных обществ на многочисленные фракции, состоящие в отношениях взаимной неприязни друг к другу, способствует отсутствие общих, единых для всех или хотя бы для большинства ценностей и социальных норм. Мы живем в удивительное время. Традиционные системы морали, этики, эстетики обанкротились еще в прошлом веке. Индустриальная модель развития и модернизм в культуре переварили социальные нормы предшествующих эпох, сделав рационализм основным принципом организации духовно-культурной жизни.

С философской точки зрения, это было время строгих идеологий, конкретных целей и четко противопоставляемых друг другу партий в широком смысле этого слова. Новый век, духовно-историческое состояние которого вполне внятно репрезентует постмодернистская философия, готовится покончить и с этим, отказываясь от попыток объективного описания и объяснения мира, достижения какой-либо истины и преобладания каких-либо идей, норм и ценностей.

Например, если для представителей традиционных обществ прошлого вопрос о существовании Бога богов выглядел бы неуместным в силу той огромной роли, которую религия играла в социальной регуляции, а модернистское мышление индустриальной эпохи, напротив, было настроено на отрицание всего трансцендентного, в сегодняшних духовно-культурных условиях на данный вопрос не может быть ответа, он совершенно бесполезен, ведь можно согласиться с существованием всего, что желает субъект и во что он верит.

Просвещение вкупе с произошедшими от него модернистскими концепциями заявляло о смерти Бога, мышление эпохи постмодерна готово поставить на его место Микки Мауса, искусственный интеллект или инопланетян — боги и действующие лица фантастических киносюжетов уравнены в своей ничтожности.

Больше не может быть ничего обязательного для всех, кроме обязанности признавать окружающих в качестве полно- и равноправных субъектов каковыми бы они при этом ни.

Любая фантазия, причуда, любое попрание норм, ценностей и чувств большинства выставляется в качестве допустимого средства самовыражения, поскольку сами эти нормы, ценности и чувства отныне мало что значат. Как мы помним, еще советский философ М.